Расстрига

Я пощусь. Чаёк-пуэрок попиваю. Сливками подкрашиваю. Жрать опасаюсь - не блевануть бы ненароком.

Пылкое горе ньюзмейкеров очень досаждает.
Выспренное горе.
Напыщенное горе.
Нескромное горе.
Высокопарное горе.
Пафосное горе.

Важничающие зазнайки изрыгают на меня угнетающие банальности изо всех средств массовой информации. Трудновато не изрыгнуть харч при этом, согласитесь.
Мне кажется, оставшиеся живыми подсиживают покойника. Им хочется так невероятно кичливо выпендриться по его поводу, чтобы это стали не только его похороны, но и их тоже.
Хочется выскочкам хоть на пару минут прилечь, полежать тоже в гробу. Прижаться. Попользоваться напоследок.

Патриарх при этом, надо полагать, посиживает теперь с Богом-отцом в небесных чертогах и тоже, высоко вероятно, чаек попивает. Бог-отец запросто может организовать самого превосходного пуэра, я уверен. Ну, или компотику из сухофруктов, если преставившийся попросит.
Алексий II приобрёл билет в рай в самой ранней юности и всё ждал-поджидал поезда. Поезд пришёл, он рад, а все расстроились.
Эй, язычники хреновы! Вы что, забыли, что в его убеждениях жизнь сия была юдолью страданий и испытанием? Что Царствие Его не от мира сего? Что Князь мира сего - Сатана? Так вы, гады завистливые, не рады за Алексия?

Понятное дело, мы осиротели без него. Тут спору нет.
Но не скрашивает ли сиротство наше наличие с нами Его - вездесущего и пестуемого в верных наших душах православных?
Какого же хрена ныть тогда? Уныние не запрещено ли?
Любой попишка скажет вам, что запрещено.
Светлая грусть разрешена.
Грустите тогда светло, мать вашу, а не состязайтесь в высокопарной пафосной выспренности.