Расстрига (rasstriga) wrote,
Расстрига
rasstriga

This journal has been placed in memorial status. New entries cannot be posted to it.

Categories:

Докладная записка.

На предложенной ниже фотографии вы видите мужчину и женщину, женщина безупречна, а у мужчины Х-образные ноги, как кажется. На самом деле это обман зрения. У этого мужчины ноги, может, лучшие в Евразии, но он ухудал сильно из своего прежнего 36-го размера, а выбросить жалеет - скаредноват. Вот и ходит как придурок.


Был в Израиле. С женой и сыном. Ехали, вообще-то, в Эйлат. Думалось покататься по пустыне и искупаться. Потом вообще развеяться по случаю двадцативосьмилетия свадьбы хотелось. Провести рейд, вылазку дерзкую на глобальный юг хотелось.
Ну и прилетели в Тель-Авив. И поехали на север сперва. Не спрашивайте зачем. Я бы не хотел это подвергать анализу. Ехалось как-то на север само собой.
Сын, например, хотел написать доклад в школе по Кейсарии. Ну, а нам всё равно делать нечего.
Купили много клубники и всякого такого - фруктового, загрузились в машину, и была Кейсария, была и Хайфа, была Акка, потом было Море Галилейское, был Иерусалим, было Мёртвое море, а уж в конце только был Эйлат.

В Хайфе было фотографирование на ветру, в Акке неплохой обед рыбный, на Море Галилейском был тщательный расспрос местных жителей, нет ли у них галлюциногенных грибов каких? Каких-нибудь таких, чтобы увидеть худощавого парня, гуляющего по морю аки по суху? Но нет - нет грибов, и все дружелюбно ссылались на возможность солнечного удара у апостолов.

В Иерусалиме были беспорядки, мы узнали об этом от поэта Генделева совсем уже вечером, когда он потчевал нас неправдоподобными странными вещами. На вкус просто очень вкусно было и всё. Просто вкусно. Кто ел хоть раз вкусное, тот понимает, про что я.
Но на слух всё было экстраординарным - поэт рассказывал про каждую тарелку нечто о том, что рецепт приготовления это блюда был украден дерзкими грабителями из древних гробниц, дерзнувшие же были убиты немедленно, а поэт Генделев теперь - наследник рецептов самым мистическим и неправдоподобным образом.

То есть, мы потребляли блюда сразу и через вкусовые рецепторы во рту и через вкусовые рецепторы в ушах. Есть такие.
Да, я сказал, что поэт поделился с нами новостью о беспорядках довольно равнодушно, потом рассказал шутку о том, что "шахиду собраться - только подпоясаться", а мы заверили его, что никаких таких беспорядков не было, и что это всё выдумки журналистов-падальщиков.
Мы были у Храма гроба Господня, потом были в храме, откуда, если верить иконам, вознеслась в теле Святая Дева, потом даже и у Стены Плача были, а беспорядков не видали и не устраивали.
Солдат много было, тут спора нет. Мы с ними фотографировались в разных местах в Иерусалиме. И ещё две миловидные солдатки с оружием в руках завернули меня у Стены Плача, обратив моё внимание на то, что в том месте куда я шёл инстинктивно, были только женщины. Это вообще было место только для женщин.
Мы с сыном развернулись немедленно и пошли к мужчинам. Не станешь же спорить, раз тут навроде туалета разделение.

По пути отметили, что место, которое только для женщин, ровно в два раза меньше по площади, чем то, которое для мужчин. А плача-то у них никак не меньше.Тяжело ведь бабонькам живётся сплошь и рядом, понимаете?

У мужчин опять пришлось давать задний ход - мы были изловлены чёрно-белыми фольклорными евреями, которые отвели нас назад и дали бумажные нелепые шапчонки.

Шапчонки на голове никак не держались, ветер же был. Я прихватил плоскую шапчонку рукой и почувствовал себя дискомфортно. Растерянность была во мне и вопрос, не постоять ли в сторонке пока что... Я думал, что, может, мне и вообще делать там нечего было.
Моей растерянностью немедленно воспользовался величаво-толстый, высокий молодой совсем гражданин из аборигенов. Он спросил, по-английски или по-русски я говорю. Узнав правду, кивнул довольно и пригласил меня пройти чуть левее в пристроечку. Видно было по спокойно уверенному лицу его, что меня тут ждали давно. У пристоечки толкались ещё с пяток евреев постарше, они расступились. И тут по всему было видно, что специально к моему приходу они тут готовились и для меня собрались.
Молодой толстяк, это внутри уже, взял мою правую руку и расспросил коротенечко имя моё, моей жены, сына. Повязал красный верёвочный шнурок мне на правую руку, деловито открыл зановесочку на стене, заглянул туда и сказал мне, что я должен дать ему бумажных денег.
Я полез в правый карман джинсов.

--- Нет, бумажных, - сказал он, будто точно знал, что у меня в джинсах деньги металлические. - Дай сто долларов, рубли тоже давай.

Я отодвинул его, сместил немного, взялся за зановеску и приоткрыл. Он же туда заглядывал перед этим и оттуда черпал, как казалось, требование ста долларов и рублей побольше. За занавеской были просто створки шкафа. Створки были со стёклами, а за стёклами вообще ничего не было. Это был совершенно пустой шкаф.
Я спросил, надо ли класть деньги в шкаф? А уже очень сильное было ощущение какого-то обувания лоха. Мне не очень было приятно, что это происходит со мной. И тут позвонил телефон. Паша звонил. Я обрадовался, Паша тоже был аборигеном и мог мне описать - пояснить происходившее с аборигенской точки зрения.
-- Это на счастье, - сказал Паша.
Тут я перестал сомневаться, достал всамделишный бумажник и спросил почему-то, не принимают ли кредитных карт. Жрец верёвочного шнурка и шкафа за занавеской покачал головой и урезонил:
-- Это на синагогу.
Мне всё ещё не хотелось давать денег. Внутреннее сопротивление я испытывал какое-то. Я вспомнил, что в Sao Salvador de Bahia, в Бразилии, я послал несколько таких уродов, бегавших вокруг меня со своими ленточками. Но тут побольше было
сакральности, и сын стоял рядом. Я стал копаться в купюрах, выбирая самую мелкую. Торговец счастьем деловито разглядывал денежки и показывал на них пальцем и приговаривал:
--- Вот эти давай!

Я отклонил бумажник таким образом, чтобы ему было не видать. Достал 20 шекелей. Он пришёл в возбуждение и стал громко выкликать:

--- Сто шекелей давай, сто долларов давай!

Я не знал, что теперь делать со своими двадцатью. Он их не брал же ещё. Я двинулся к шкафу, снова приоткрыл занавеску и пытался найти щель какую-нибудь, чтобы туда засунуть деньги. Щели не было. Жрец помог - деньги выхватил и сунул себе в карман. И тут же разрешил:

--- Железные деньги давай все, у тебя есть!

Я сказал "Нет" и вышел с осадком неприятным. И прошёл с осадком этим метров пять от силы. И пришло новое развлечение, на меня налетел новый еврей, старик низенький, он возложил руки мне на голову и забормотал стремительно вполголоса.

Я пригнулся из вежливости. От старика пахло спиртным. Сильно несло винищем. То есть, он пьяный был. И хронически пьяный, потому что запах был и свежевыпитого и давнишнего.

-- Имя? Имя жены? Имя сына? - вызнавал он бегло, как кадровик в воинской части. Узнав же имя, начинал причитать, завывать и выстреливать речетативы, заводя страшно глаза. Мне правда понравилось. Чем-то древним, всамделишным от этого веяло. Ну и сухим тоже и креплёным тоже веяло.
Но этот хоть работал, по крайней мере. Этот хоть старался. Этот хоть смешным был со своей хмельной отрыжкой.

-- Давай деньги, - закончил он успокоившись, но всё ещё держа руки на моём превосходном склонённом черепе.
Вот тут я почувствовал, что я уже старослужащий и меня не проведёшь.
--- Я уже дал!
-- А мне?
-- А тебе зачем?
-- Мне на синагогу!
-- Так вот именно на синагогу я уже и дал!
-- Так у меня другая синагога...
--- Тогда вот что, я дал на синагогу 20 шекелей вон тому толстому, а хотел дать только десять. Ты иди к нему и возьми у него десять, ты понял?

Он понял. Настолько хорошо понял, что никуда не пошёл.

Мне его до сих пор чуточку жалко. Я победил его от желания побеждать. От привычки побеждать. Из спортивного интереса. А старику не на что выпить, может быть. А он так художественно запевал "Сергей бен Леонид". Ну вот дал бы я ему десять шекелей, ведь не обеднел бы...... Жалко теперь, что было жалко тогда, понимаете?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →