?

Log in

No account? Create an account
ne brityi

Никита Белых: нас обманывают зрением

Если бы мне кто-то, по секрету, сказал, что Никита Белых зарабатывает и откладывает 3-5 миллионов долларов в год... Я бы сказал: «Не очень густо. Да и область какая-то такая, не очень достаточная». Но если бы мне сказали, что Белых зарабатывает 10 миллионов долларов в  год на себя, я бы сказал: «Черт, какой он талантливый. Умеют же люди».

Я думаю, что сейчас на благополучной, достаточной, сытой области губернаторы делают не менее 2 миллионов долларов в месяц, как мне представляется, по моим оценкам. Если бы мне сказали, что губернатор небольшой, хорошей, самодостаточной области, получает меньше 2 миллионов долларов месяц, я бы сильно удивился и считал его человеком недоразвитым и не очень умным. Поэтому сам момент, что у губернаторов есть деньги -  левые деньги, огромные левые деньги, гигантские, вообще у меня не вызывает никаких сомнений. По моему жизненному опыту.


Однако, что нам было показано с Никитой? Он якобы приезжает в какой-то московский ресторан для того, чтобы лично получать транши. Не через порученца, а лично, чтобы трогать деньги. Это все фольклор для детей, конечно. Это абсолютно для потребления в электричках. Это все разработано режиссерами, которые считают либо Никиту клиническим идиотом, либо нас клиническими идиотами. Эта постановка для клинических идиотов, потому что такие вещи сроду никогда не делались. Никогда. Даже в 90-е, когда люди ходили непугаными дурачками советскими. Даже тогда губернатор никогда не прикасался ни к каким деньгам. Для этого всегда были замы, а у замов всегда были порученцы. Кто-то сидел на кассе, кто-то из замов или порученцев занимался тем, что сидел на кассе. Все это абсурдно и попахивает дурновкусицей. В сущности, следственные органы показали мне корову с рыбьим хвостом. Это корова с селедочным хвостом.

Они говорят: «Сереж, ты видишь – вот корова и она с селедочным хвостом».

Я говорю:  «Вижу».
Они мне: «Сереж, а почему ты не веришь своим глазам?»
Я говорю: «Я верю, верю в смысле того, что действительно вижу корову с селедочным хвостом»
Они мне говорят: «Ну, вот она такая родилась»
Я говорю: «Я в это не верю»
Они мне: «Ну, ты же видишь…»

Я – вижу. Но не верю. Не верю. Такого не бывает. Я подойду к корове с селедочным хвостом, по жизни, и начну ногтем отковыривать, потому что мне надо понять, зачем и почему они пришили селедочный хвост корове. Получается глупо как-то. Зрение обмануто. Мой мозг говорит мне «ты видишь корову с селедочным хвостом». А я не верю, потому, что мне не 4 годика, я чуть постарше. Значит, это глупость полная, я не верю в это. Со мной плохо обошлись. Могли бы шоу поставить как-то поинтереснее.

Я думаю, что Никита, может быть, имел неосторожность, обсуждать с какими-то иностранными дипломатами, например, свои амбиции президентские. Не знаю, не знаю… Но почему-то его закономерно убирают. А само шоу поставлено плохо. При том сказать, что коррупционер он или нет, если мне сказали, что он коррупционер, я бы вообще не удивился. Но шоу, еще в японском ресторане! Боже мой, какое дурновкусие.  Господи помилуй!

Comments

Это же классика!


– Где сортир? – озабоченно спросил первый, который был в белой косоворотке.

На обеденном столе что-то стукнуло (это Никанор Иванович уронил ложку на клеенку).

– Здесь, здесь, – скороговоркой ответила Пелагея Антоновна.

И пришедшие немедленно устремились в коридор.

– А в чем дело? – тихо спросил Никанор Иванович, следуя за пришедшими, – у нас ничего такого в квартире не может быть... А у вас документики... я извиняюсь...

Первый на ходу показал Никанору Ивановичу документик, а второй в эту же минуту оказался стоящим на табуретке в уборной, с рукою, засунутой в вентиляционный ход. В глазах у Никанора Ивановича потемнело, газету сняли, но в пачке оказались не рубли, а неизвестные деньги, не то синие, не то зеленые, и с изображением какого-то старика. Впрочем, все это Никанор Иванович разглядел неясно, перед глазами у него плавали какие-то пятна.

– Доллары в вентиляции, – задумчиво сказал первый и спросил Никанора Ивановича мягко и вежливо: – Ваш пакетик?

– Нет! – ответил Никанор Иванович страшным голосом, – подбросили враги!

– Это бывает, – согласился тот, первый, и опять-таки мягко добавил: – Ну что же, надо остальные сдавать.

– Нету у меня! Нету, богом клянусь, никогда в руках не держал! – отчаянно вскричал председатель.

Он кинулся к комоду, с грохотом вытащил ящик, а из него портфель, бессвязно при этом выкрикивая:

– Вот контракт... переводчик-гад подбросил... Коровьев... в пенсне!

Он открыл портфель, глянул в него, сунул в него руку, посинел лицом и уронил портфель в борщ. В портфеле ничего не было: ни Степиного письма, ни контракта, ни иностранцева паспорта, ни денег, ни контрамарки. Словом, ничего, кроме складного метра.

– Товариши! – неистово закричал председатель, – держите их! У нас в доме нечистая сила!

И тут же неизвестно что померещилось Пелагее Антоновне, но только она, всплеснув руками, вскричала:

– Покайся, Иваныч! Тебе скидка выйдет!

С глазами, налитыми кровью, Никанор Иванович занес кулаки над головой жены, хрипя:

– У, дура проклятая!

Тут он ослабел и опустился на стул, очевидно, решив покориться неизбежному.